Ответственность за ущерб, причиненный дефектной
продукцией
§ 1. Развитие концепции "ответственности за продукцию" (product liability) в праве
США.
Традиционно в англо-американском праве регулирование этого вида
ответственности строилось на нормах договорного права о прямых и подразумеваемых
гарантиях (express and implied warranties). Для новой доктрины ответственности
была характерна устойчивая тенденция к отказу от одного из основных принципов
договорного права, а именно принципа "договорной связи" (privity of
contract) Legh-Jones P.N. Products Liability: Consumer
Protection in America. The Cambridge Law Journal. Vol. 27, April 1969, p.
54, применение которого резко ограничивало возможности защиты интересов
потребителя недоброкачественной продукции, поскольку исключалось предъявление
иска о возмещении ущерба непосредственно к производителю продукции, которой
причинен вред.
Принцип "договорной связи" впервые получил обоснование в
решении английского суда по делу Winter Bottom v. Whright, (1842 г.). В этом
деле, возникшем в связи с тем, что истцу был причинен ущерб в результате
опрокидывания экипажа из-за неисправного колеса, было указано, что "между
сторонами в данном случае отсутствовала договорная связь; и, если признать право
истца на иск, то каждый пассажир, или даже прохожий, который пострадал от
опрокидывания экипажа, мог бы также предъявить аналогичный иск. Отсутствие
ограничения действия договора только его сторонами будет иметь абсурдные
последствия, пределы которых трудно предвидеть". McKean R. N.
Products Liability: Trends and Implications. The University of Chicago Law
Review, Vol. 38, No 1. (1970), p. 7.
Это дело, считавшееся первым прецедентным в решении проблемы ответственности за недоброкачественную
продукцию, ознаменовало создание также первого и самого значительного
препятствия на пути ее юридического решения впоследствии. Причины, скорее всего,
заключаются в том, что этот подход был истолкован не только как принцип,
подчеркнувший замкнутый характер договорных отношений, но и был неправильно
понят как исключающий ответственность производителя или продавца перед
непосредственным потребителем или пользователем за ущерб, причиненный отсутствием
должной заботливости производителя о своей продукции. Но в разное время
высказывались и другие мнения. Среди них можно упомянуть и такое: широкое
толкование американскими судами этого прецедента было не ошибочным, а
намеренным, поскольку в тот период они проводили политику, направленную на
обеспечение интересов предпринимателей, охраняя их от расходов которые могли бы
возникнуть в связи с предъявлением к ним исков и возмещением убытков.
Первые атаки на принцип "договорной связи", препятствовавший осуществлению права
потерпевшего потребителя обратиться к производителю продукции с требованием о
возмещении ущерба в случаях, когда между ними был посредник или потерпевший не
являлся потребителем в узком смысле ( т.е. сам не приобрел вещь), имели место в
судебной практике не в отношении отдельного вида юридических отношений, а были
связаны с особыс видом товара - пищевыми продуктами. Как отмечают многие авторы,
здесь решающую роль играли соображения "публичного порядка" об охране жизни и
здоровья, и суды не слишком заботились о правовой аргументации, которая
нейтрализовала бы действие принципа "договорной связи".
Основываясь на анализе практики организации и техники торговых операций на американском рынке,
суды в поисках правовой доктрины, которая могла бы стать теоретической основой
новой концепции ответственности, сосредоточили свое внимание на выявлении
вытекающей из характера торговых отношений гарантии производителя, которая
обращена не к непосредственному приобретателю продукции, а к ее конечному
потребителю. В результате этого анализа статусом такой прямой гарантии были
наделены заявления о проверке качества товара, осуществленной либо самим
производителем, либо по его заказу, производстенные гарантии, рекламные
каталоги, содержащие описание качества и достоинств продукции, реклама через
средства массовой информации. Согласно этой доктрине потребитель, понесший ущерб
в связи с использованием недоброкачественного товара, который не соответствовал
заявлениям, сделанным в рекламе, мог предъявить прямой иск к
производителю. Начало было положено решением по делу Baxter v. Ford Motors
Co, суть которого сводилась к следующему. Истец приобрел у диллера автомобиль
марки "Форд". При представлении товара на рынке компания "Форд" утверждала, что
автомобиль оборудован безосколочными стеклами. На автомобиле истца разбилось
ветровое стекло, осколками которого истцу были причинены телесные повреждения.
Владелец атомобиля предъявил иск к компании "Форд", хотя до этого он не имел с
ней каких бы то ни было договорных отношений. Исковые требования основывались на
том, что производитель предоставил прямую гарантию безопасности товара в своих
заявлениях, которые сопровождали реализацию автомобилей на рынке.
Впоследствии доктрина, примененная в этом решении, постепенно оформлялась в судебной практике, которая определила такие
основные ее моменты:
производитель должен сделать значимые фактические утверждения о качестве или полезности товара с намерением побудить
покупателя приобрести его. Источниками информации об этом могут быть рекламные издания, теле, радиореклама, маркировка
упаковки изделия и т.п.;
истец должен полагаться на эти утверждения при приобретении товара;
истец должен понести личный или имущественный ущерб в связи с использованием продукции.
Видно, что эта конструкция обходится без применения принципа договорной связи, хотя и построена на элементе договорного права-
прямой гарантии. Внутренняя противоречивость конструкции послужила основанием для критики, в процессе которой было найдено решение,
позволяющее "примирить" непосредственное право требования потребителя к производителю и существенный принцип договорного
права. Предлагалось, что иногда фактически и имело место в судебной практике, конструировать отношения между производителем и
потребителем продукции как возникшие в результате заключения между производителем и посредником договора о гарантии,
согласно которому производитель как бы поручился перед потребителем за соответствие его продукции определенным качественным
показателям. В этом случае реклама производителя могла рассматриваться как "открытая оферта", которая была бы реализована в
заключении договора согласно правилу, зафиксированному еще в ведущем прецеденте Carlill v. Carbolic Smoke Ball Co., 1893 г.
В некоторых случаях для того, чтобы оставить в неприкосновенности принцип "договорной связи" при признании ответственности
производителя перед потребителем, использовались конструкции агентского договора, в соответствии с которым розничный
торговец рассматривался либо агентом потребителя по закупке товаров у производителя, либо агентом производителя по продаже
товаров потребителю. Однако, такая трактовка "договорной связи" в судебных решениях имела свои уязвимые места и при
применении на практике случались коллизии.
Судебная практика США в делах об ответственности за недоброкачественную продукцию, применяя доктрину "договорной связи",
исключала какие-либо иные, кроме договора, основания для правомерного требования о возмещении ущерба к производителю дефектной
продукции, которая причинила пользователю вред. Суды отказывали в удовлетворении исков, основанных на деликте, по мотивам
отсутствия "договорной связи", что объяснялось, скорее всего, ссылкой на исключительно договорный характер ответственности за
недоброкачественную продукцию. Первое решение, в котором судебная практика изменила свой взгляд на истоки ответственности производителя недоброкачественной
продукции, было принято в деле MacPherson v. Buick Motor Co. в 1916 году. Аппеляционный суд штата Нью-Йорк, рассматривая дело
о возмещении ущерба, причиненного в результате аварии автомобиля, признал ответственным за этот ущерб производителя автомобиля,
немотря на отсутствие "договорной связи" между производителем и потребителем. Суд указал при этом, что производитель должен
отвечать за ущерб, возникший в связи с использованием его продукции, если имела место небрежность (negligence) в производстве
или сборке продукции.
Оценивая значение этого решения, видный американский судья Кардозо высказал мысль, которая впоследствии нашла широкое признание
в юридических кругах, что этим решением отвергалась идея об исключительно договорном происхождении обязанности не допускать
причинение вреда жизни и здоровью, когда последствия небрежности в производстве продукции могли быть предвидены.
В результате широкого распространения в судебной практике указанного подхода возможности привлечения производителя к ответственности
за вред, причиненный его продукцией конечному потребителю, значительно расширились. Однако эффективность защиты, построенной на
деликтной основе, несколько снижалась для потерпевшего, поскольку он должен был доказать, что причиной ущерба была небрежность,
допущенная производителем. Доминировавшая тенденция к расширению ответственности производителя стимулировал развитие в судебной практике
принципов, облегчавших защиту интересов потерпевшего потребителя. Одним из таких принципов стал res ipsa loquitur (дело говорит
само за себя). (Этот принцип нашел свое отражение в деле Escola v. Coca-Cola Bottling Co. (1924), Cal. 2d 452.) В соответствии
с этим принципом истец не обязан был подробно доказывать, в чем состояла небрежность производителя недоброкачественной
продукции. Это освобождало потребителя от необходимости приводить доказательства, получение которых было сопряжено, как правило,
с анализом технологии изготовления и других технически сложных моментов производства продукции.
Также, судебная практика США, выбрав путь наделения ответственности за нарушение гарантии чертами деликтного обязательства,
создала некую гибридную конструкцию, которая на практике давала возможность пользоваться в зависимости от конкретной ситуации
наиболее удобными для регулирования моментами как одной, так и другой трактовки ответственности за недоброкачественную
продукцию.
К середине 60-х годов в судебной практике сложилась такая система регулирования ответственности производителя за недоброкачественную
продукцию, которая стала квалифицироваться в качестве разновидности абсолютной деликтной ответственности - strict liability
in tort. Важным событием в закреплении такого подхода было включение во второе издание Свода деликтного права США (Restatement
of Torts) § 402 А, который касался ответственности продавца за ущерб, причиненный продукцией ее пользователю или потребителю.
Комментарий к этому положению содержит утверждение, что ответственность без вины в данном случае, безусловно, оправдывается тем,
что продавец, реализуя товар, знает, что им будет пользоваться или потреблять неограниченное количество людей, и поэтому он
принимает на себя специальную ответственность по отношению к любому потребителю, которому может быть причинен вред этим товаром.
Уже через год после включения Американским институтом права § 402 А во второе издание Свода 14 штатов ввели это положение в
свое право.
Наряду с положительными моментами деликтной квалификации притязаний потребителя на возмещение ущерба были и такие, которые ухудшали его
положение по сравнению с решениями, основанными на договорной ответственности. Это, в первую очередь, касалось возмещения
причиненного недоброкачественной продукцией так называемого "экономического ущерба" (economic loss), под которым, как правило,
понимаются убытки в связи со снижением стоимости товара, расходы по устранению дефектов или замене товара, а также неполученная
прибыль.
Имели место решения, в которых присуждалось возмещение "экономического ущерба", как, например, в деле Greenman. В
решении Верховгого суда штата Нью-Джерси по делу Santor v. M. Karaghensian в 1965 году также было признано, что убыток
покупателя определяется как разница в ценах. Однако судебная практика до сих пор остается противоречивой. Так, в деле
Seely v. Whit Motor Company, решенном Верховным судом Калифорнии в 1965 году, было признано, что в отсутствие прямой
гарантии производитель не является ответственным за "экономический ущерб", поскольку в противном случае, как посчитал суд,
он отвечал бы за "убытки, объем которых неограничен и неопределен".
Современная судебная практика США свидетельствует о том, что многие суды продолжают придерживаться позиции, надлежащей системой
для возмещения экономического ущерба остаются все-таки правовые нормы, регулирующие договорные отношения, а не деликтное право.
Поэтому, если истец претендует прежде всего на возмещение экономического ущерба, его шансы на успех будут значительно выше,
чем если он прибегнет к использованию деликтного правооснования.
Говоря о проблеме ответственности за ущерб, причиненный неброкачественной продукцией, в праве США, следует отметить, что
совокупность норм, применяются для защиты интересов пострадавшего потребителя, до сих пор не образует единой системы и
основывается как на принципах деликтного права так и на положениях договорного права. Различные варианты сочетания этих норм определяются как характером недоброкачественной
продукции, видом причиненного ущерба, так и законодательством отдельного штата.
§ 2. Ответственность производителя за продукцию в праве стран Западной Европы.
В отличие от права США реакция правовой системы Великобритании на новую концепцию ответственности не была ярок выраженной, хотя
основные трудности в ее применении, выразившиеся, в частности, в отсутствие единой юридико-технической конструкции, также
имели место. Это, конечно, объясняется их общей правовой принадлежностью.
В английском праве установление ответственности за ущерб от дефектной продукции с самого начала строилось либо на принципах
договорного права, либо на деликтных началах. (Ball B., Rose F. Principles of Business Law. London, 1979, p. 88-89.)
Следует отметить, что, хотя судебные решения по искам к производителю о возмещении причиненного его продукцией ущерба были
известны в Англии задолго до широкого распространения и утверждения "ответственности за продукцию" в США, развитие английского права
в этой области, до последнего времени было едва заметным.
Так, в Великобритании еще очень недавно существовало довольно консервативное отношение к формулированию норм об ответственности
без вины в случаях причинения ущерба дефектами продукции. При применении договорной ответственности суду должны были представляться доказательства
наличия договорной связи с лицом, которому предъявляются требования о возмещении ущерба. Если это требование основывалось на деликте,
потерпевший, в принципе, обязан был доказать наличие небрежности со стороны производителя, приведшей к возникновению ущерба.
Такое положение не способствовало столь бурному развитию "ответственности за продукцию", как это было в США. Английская судебная
практика преодолевала консерватизм этого подхода, с одной стороны, включая в число субъектов "ответственности за продукцию" все
более широкий круг лиц, имеющих отношение к производству и реализации продукции, а с другой стороны, облегчало положение истца
в доказывании вины ответчика путем применения различных презумпций.
В большинстве других западноевропейских стран отражение таких проблем происходило в рамках сложившихся правовых конструкций.
Например, во французском праве концепция ответственности производителя развивалась путем расширения применения довольно
общих статей Гражданского кодекса о деликтной ответственности. Так, ст. 1382 ГК устанавливает, какое то ни было действие,
которое причиняет другому ущерб, обязывает того, по вине кого ущерб произошел, к возмещению ущерба. Ответственность в
соответствии со ст. 1384 ГК возникает не только за ущерб, причиненный кем-либо своим действием, но и за ущерб, причиненный
действиями лиц, за которых он должен отвечать, или вещами, которые находятся под его надзором. Эта нормативная основа была
развита в специальных законах 1978 и 1983 г.г., регулировавших производство и продажу опасной, потенциально опасной и дефектной
продукции.
Закон от 10 января 1978 г. № 78-23 содержит основные положения о защите и информации потребителей. В частности, в нем регулируется
вопрос о недобросовестных (обременительных) условиях договоров, дается понятие опасной продукции. Закон предоставил правительству
полномочия издавать нормативные предписания, касающиеся производства, ввоза, купли-продажи, реализации, маркетинга и упаковки
продукции любого вида, которая может оказаться опасной для здоровья или жизни потребителя при ее обчном использовании.
Закон от 21 июня 1983 г. был по существу логическим продолжением Закона 1978 года. Не внося кардинальных изменений в действующее
право, он расставил акценты, подчеркнув тем самым отношение к проблеме "защиты потребителя". Правомочия лица, которому причинен
ущерб продукцией, по действующему порядку реализуются следующим образом. Потерпевший может предъявить иск не только тому, кто
продал товар, ставший причиной ущерба, но и любому лицу в цепочке реализации товара, вплоть до его производителя. Основание этого
требования - ответственность за скрытые дефекты товара в соответствии со ст. 1645 ГК. Для обоснования ответственности производителя
судебная практика также использовала теорию, что продавец и производитель товара считаются сохраняющими свой контроль над структурой
товара и поэтому они отвечают за ущерб, причиненный таким товаром (ст. 1384 ГК).
Аналогично французским, нормы права ФРГ, регулирующие ответственность за дефекты товаров, включают в себя прежде всего относящиеся
к договорной и деликтной ответственности положениями Гражданского уложения.
В соответствии с § 823 ГГУ (1) тот, кто умышленно или по неосторожности противоправно лишил человека жизни, причинил ему телесные
повреждения или расстройство здоровья, лишил его свободы, права собственности или других прав, обязан возместить причиненный
этим ущерб; (2) та же обязанность наступает для того, кто нарушил закон, защищающий личную безопасность другого лица. Если по
смыслу закона возможно его невиновной нарушение, то обязанность по возмещению вреда наступает только при наличии вины.
Из содержания приведенных положений видно, что они направлены на возмещение определенных видов ущерба и основанием для ответственности
является виновное поведение причинителя ущерба.
В связи с развитием ответственности производителя за дефекты продукции сфера применения этих норм была значительно расширена
судебной практикой, в частности, путем перенесения в случае использования деликтного основания ответственности бремени доказывания
с потерпевшего на ответчика, а также широким толкованием объема ответственности производителя продукции за ее качество, включая
его ответственность за конструкционные решения, используемые технологию и материалы.
Судебная практика в вопросах "ответственности за продукцию" в последние годы характеризуется уверенной тенденцией существенного
расширения ответственности производителя товаров в интересах лица, которому причинен вред продукцией. Это характерно также и для
тех случаев, когда в основе ответственности лежит нарушение договора.
Более того, использование договорного основания ответственности за ущерб, причиненный дефектной продукцией, ставит потерпевшего
в более благоприятное положение по сравнению с ответственностью из деликта. Хотя в основе договорной ответственности, в принципе,
лежит виновное поведение по отношению к потерпевшему, судебная практика уже с конца 60-х годов стала рассматривать как вполне
приемлемый подход к возмещению косвенных убытков (Folgeschaden) из-за отсутствия гарантированных качеств товара установление
ответственности производителя товара и/или его продавца независимо от вины. В соответствии с этой концепцией лицо, которое гарантирует
в договоре определенные качества поставляемого товара, несет ответственность перед контрагентом за косвенные убытки, причиненные
отсутствием гарантированных качеств независимо от вины. Эта ответственность строится на положениях § 463, 480 Гражданского уложения
как ответственность за убытки в связи с неисполнением договора купли-продажи.
Впоследствии судебная практика расширила также и понятие гарантии в отношении товара. В результате - значительное число случаев
причинения косвенного ущерба в связи с недостатками качества товара практически было включено в сферу действия договорных
гарантий.
Кроме этого судебная практика расширила ответственность производителя и в части возмещения убытков, связанных с так называемым
"риском разработки". Производитель должен отвечать за недостатки товара и причиненный им ущерб, который вообще невозможно было
предположить при заключении договора.
Кроме того, судебной практикой было установлено, что ответственность за косвенные убыткм из-за отсутствия гарантрованных качеств
продавец не может исключить ссылкой в типовых общих условиях (Allgemeine Geschaftsbedingungen).
В настоящее время законодательство стран-членов Европейского Союза в том числе и в вопросах регулирование ответственности
за недотсатки товаров все более и более унифицируется, подчиняясь общим для стран ЕС требованиям об унификации всего массива
законодательных актов. В дальнейшем этот процесс будет только усиливаться.
