Условия освобождения от договорной ответственности за в судебной практике и законодательстве Великобритании и США
На протяжении длительного времени английское "общее право" придерживалось принципа,
что заключившее договор лицо безусловно связано этоим договором и должно нести все последствия ситуации,
когда оно будет не в состоянии исполнить свое обязательство при изменившихся обстоятельствах, если
отсутствует прямо выраженное ограничение ответственности. Таковым было правило "абсолютного" договора,
которое не допускало освобождения должника от ответственности, даже если неисполнение договора
произошло в результате события, не зависящего от нарушителя. Это жесткое правило прецедентного права
было сформулировано в решении по делу Paradine v. Jane в 1647 году и сохранялось нетронутым в системе
договорной ответственности вплоть до1863 года, когда было вынесено судебное решение,
(См.: Taylor v. Caldwell (1863) 3 B&S. 826) положившее начало целому ряду прецедентов,
отразивших новый подход в регулировании ответственности за нарушение договорных обязательств.
В английское право была введена доктрина "тщетности" (frustration) договора.
Это было сделано с помощью широко используемой "общим правом" конструкции подразумеваемого условия
(implied condition).
Принцип "тщетности" договора, заложенный в деле Taylor v. Caldwell, получил свое подтверждение не только
в дальнейшей судебной практике, но и был закреплен в английском Законе о продаже товаров 1893 года.
Редакция Закона (1979 год) также сохранила это правило прецедентного права, сформулированное в
ст. 7 так: "Договор о продаже определенных индивидуальными признаками товаров, если он впоследствии
без вины со стороны продавца или покупателя погибает до перехода риска случайной гибели или повреждения
на покупателя, теряет свою силу".
В современных условиях доктрина "тщетности" договора выглядит следующим образом. Основу применения
составляет понятие "радикального изменения обстоятельств", содержание которого сводится к ответу на
вопрос: будь договорное обязательство в его буквальном смысле принудительно исполнено в изменившихся
обстоятельствах, вызвало бы это событие фундаментальное или радикальное изменение по сравнению с
первоначально принятым обязательством.
Установление факта радикального изменения обстоятельства для признания договора "тщетным" вызывает
довольно серьезные трудности на практике. Об этом может свидетельствовать судебная практика по делам,
которые рассматривались в Англии в связи с закрытием в 1956 годк Суэцкого канала.
Доктрина "общего права" классифицировала определенным образом события, которые в судебной практике
рассматривались как приводящие к "тщетности" договора. Наиболее тверде событиями, делающими договор
"тщетным", считаются последующие изменения в праве или правовом положении каких-либо
юридических действий противоправными, например объявление недействительными ранее заключенных
сделок или противоправным исполнение таких сделок в будущем. Такая ситуация возникает, в частности,
когда правительство вводит лицензирование, квотирование, ограничивает или запрещает внешнеэкономические
сделки.(Schmitthoff C. Export Trade. 9-th Edition. London.
1990, 152-154.)
Довольно прочно устоялась в английском прецедентном праве и практика квалификации военных действий
в качестве обстоятельств, приводящих к "тщетности" договора, если военные действия препятствуют
его исполнению.
Вообще, в английской судебной практике перечень событий, влекущих "тщетность" договора, довольно
разнообразен. Среди них: уничтожение предмета договора в результате пожара или
других причин, взрыв и выброс на отмель судна, реквизиция предмета договора по решению правительства,
захват судна, экспроприация нефтяных концессий иностранным правительством, длительная просрочка.
С другой стороны, простые неудобства, затруднения или финансовые потери при выполнении договора,
просрочка в пределах коммерческого риска, принятого контрагентами, признавалась событиями, недостаточными
для "тщетности" договора.
Особенность "общего права" в вопросе об освобождении от ответственности за неисполнение обязательства
по сравнению с правом континентальной системы - это значение, которое придается критерию "предвидимости"
наступления события при установлении "тщетности" договора. В континентальных системах, как правило,
возможность предвидеть наступление неблагоприятного события, помешавшего исполнению договора, исключает
освобождение от ответственности при неисполнении договора, вызванном таким событием. В английском
праве тот факт, что стороны уже при заключении договора в действительности предполагали возможность
наступления события или новых обстоятельств, ставших впоследствии причиной "тщетности" договора, и
ничего при этом не предусмотрели в договоре, совсем необязательно исключает применение доктрины.
Квалификация данных событий будет зависеть от толкования договора. Должно быть установлено, что
имели в виду контрагенты, умолчав о соответствующем событии: либо они хотели сохранить договор и
в случае наступления этого события, либо они намеревались подчинить свои отношения в такой ситуации
регулированию определенными нормами права. Оговорка в договоре, касающаяся последствий наступления
определенного события, обычно исключает применение к этому событию доктрины "тщетности".
Сторона, ссылающаяся на "тщетность" договора в обоснование освобождения от ответственности за неисполнение
договора, не обязана доказывать, что "тщетность" наступила не по ее вине. Если она докажет наличие
самих обстоятельств, то презюмируется, что имеет место "тщетность". Бремя доказывания, что данная
"тщетность" явилась результатом действий или упущений потерпевшей стороны, возлагается на сторону,
которая отрицает возникшую "тщетность" договора.
Последствия "тщетности" договора по английскому праву в основном регулируется Законом 1943 года о
"тщетных" договорах. Закон не устанавливает нормативных положений, определяющих когда договор призгается "тщетным",
он лишь предписывает правовые последствия такой ситуации. Основные положения Закона сводятся к тому,
что стороны освобожаются при наступлении "тщетности" от дальнейшего исполнения договора, и все суммы,
уплаченные или подлежащие уплате любой стороне по договору до момента его прекращения, соответственно
либо возвращаются, либо не подлежат уплате.
В праве США доктрина "тщетности" договора в целом была воспринята не только в прецедентном праве,
но и нашла свое отражение в ЕТК, который, хотя формально предназначен для регулирования отдельных
коммерческих сделок, в частности договоров купли-продажи, тем не менее во многих аспектах рассматривается
как документ, содержащий в себе принцип и положения, имеющие значение для договорного права в целом.
В свод договорного права США, как в первое, так и во второе издание, включена доктрина "тщетности"
договора.
Вместе с тем право США не просто механически восприняло доктрину "общего права" в том виде, как она
возникла и существовала в английском праве. Более динамичные условия экономического развития, более
"агрессивный" характер американского экономического развития придал старым принципам новое содержание
и подтолкнул правовое развитие в направлении расширения концепции невозможности исполнения, в
частности, в плане развития понятия коммерческой "тщетности" договора.
По существу американский вариант доктрины сформулирован в ст. 2-615 ЕТК "Освобождение от ответственности
при отпадении условий, служивших предпосылкой договора". Суть положений этой статьи выражается в
том, что за исключением тех случаев, когда продавец принял на себя большие обязанности, просрочка
в поставке или непоставка товаров либо части товаров продавцом не рассматривается как нарушение им
своих обязательств по договору продажи, если обусловленное исполнение стало неосуществимым
(impracticable) вследствие непредвиденных обстоятельств, ненаступление которых было
основной предпосылкой заключения договора.
Норма сформулирована применительно к договору купли-продажи, но она достаточно авторитетна и в отношении
других видов договоров.
По сравнению с доктриной "тщетности" договора в английском праве в первую очередь обращает на себя
внимание использование правом США не понятия "невозможности" (impossibillity) исполнения, а термина
"неосуществимости" (impractcaibility). Тенденция менее строгой оценки соответствующих событий проявлялась
в праве США до того, как это было сформулировано в ЕТК, в частности, в первом издании Свода договорного
права (§ 454): "Невозможность исполнения означает не только буквальную невозможность, но и неосуществимость"
Судебная практика США знает много примеров, когда судьи приходили к выводу, что одно только повышение
стоимости исполнения договора не освобождает стороны от обязательств по нему. Обычно увеличение расходов,
даже если оно вызывалось событием, наступившим уже после заключения договора, не рассматривалось
как делающее исполнение "неосуществимым". В судебной практике США не раз возникала проблема в связи с тем, что произвродители,
заключившие договор о производстве определенной продукции новейшими технологическими способами и
средствами, настаивали на освобождении их от обязательств по выполнению договора в связи с тем, что
технологические трудности могли быть преодолены только с помощью неожиданно высоких дополнительных
затрат. Суды не соглашались с этим: дополнительные расходы не делают исполнение "неосуществимым".
Такой же позиции придерживается право США, когда речь идет об исполнении договора, осуществимом
альтернативными способами. "Неосуществимость" одного из способов не делает исполнение договора
"неосуществимым" вообще. Так, ст. 2-614 (1) ЕТК устанавливает: "Если без вины какой-либо из сторон оказывается невозможным обеспечить причал,
погрузку или разгрузку так, как это обусловлено договором, или осуществить перевозку обусловленным транспортом, или
вообще обусловленный способ доставки товаров становится коммерчески неосуществимым, но при этом
оказывается возможным предоставить разумные с коммерческой точки зрения заменяющие средства, то такая
замена исполнения должна быть предложена и принята".
Критерий отсутствия вины стороны, претендующей на освобождение от ответственности в связи, с "неосуществимостью"
договора, трактуется в праве США так же, как и в английском прецедентном праве: событие, следствием
которого является "неосуществимость" исполнения, должно наступить без вины стороны, имеющей препятствие
в исполнении договора.
Следующий критерий "неосуществимости" исполнения - отсутствие обязательства, более обременительного,
чем возлагаемое на контрагента по закону, - при обсуждении обычно связвают с проблемой выяснения,
не принял ли контрагент прямо выраженным образом на себя обязательство исполнения договора, даже
если оно становится "неосуществимым". При положительном ответе на этот вопрос контрагент не
освобождается от исполнения и обязан возместить убытки, если исполнение не произойдет.
В судебной практике иногда проводится разница между "субъективной" и "объективной" невозможностью
исполнения, хотя такое деление более характерно не для англо-американского права, для континентальных
правовых систем. Только "объктивная" невозможность исполнения освобождает от ответственности, в то
время как "субъективная" невозможность, т.е. невозможность исполнить обязательство конкретным должником,
не освобождает от ответственности. Обычным примером "субъективной" невозможности можно назвать
отсутствие у должника финансовых ресурсов для исполнения договора.
Освобождение от ответственности за неисполнение договора в праве Франции и ФРГ
Основная идея, на которой построена договорная ответственность во французском праве, как и в праве
других стран, относящихся к континентальной системе, заключается в том, что обязательство, имеющее
своим содержанием то, что невозможно исполнить, является юридически ничтожным. Так же это было
сформулировано и в римском праве: невозможное не может быть обязательством (impossibilium nulla est
obligatio).
В Гражданском кодексе Франции в буквальном, прямо выраженном виде данный принцип не содержится, однако
именно на нем построены соответствующие статьи и его основополагающее значение не подвергается сомнению.
Статья 1148 ГК Франции устанавливает, что должник освобождается от обязанности
возместить убытки, если он вследствие непреодолимой силы или случайного события встретил препятствие
к тому, чтобы дать или сделать то, что обязался сделать, или сделал то, что ему было воспрещено.
Если должник не может доказать, что неисполнение договора вызвано посторонней причиной, которая не
может быть поставлена ему в вину (ст. 1147), то он обязан возместить причиненные нарушением договора убытки.
Обстоятельство, выступающее в качестве основания освобождения должника от ответственности за
нарушение договора, в теории и на практике принято называть "форс-мажором". Нужно отметить, что под
этим термином во французском праве понимается не только "непреодолимая сила", но и "случай", поскольку
с точки зрения закона (ст. 1148) между этими двумя понятиями стоит знак равенства, и большинство
французских авторов считают их синонимами, которые обозначают всякое обстоятельство, постороннее должнику
и создавшее препятствие к исполнению обязательства.
Одни из теорий придают решающее значение объективному характеру явлений, относимых, к непреодолимой силе,
другие - субъективным моментам: возможности или невозможности при максимальных усилиях предотвратить
действие факторов, препятствующих исполнению обязательства.
Согласно одной из "теорий", под непреодолимой силой нужно понимать: стихийные бедствия - землетрясение,
наводнение, пожар и т.п., как иногда говорят на английском - "Acts of God" (Кара Божья);
события социальной жизни - война, революции, восстание; а также акты государственной власти, например,
запрещение экспорта или импорта, и вообще все явления и обстятельства, делающие исполнение обязательства
невозможным и представляющие собою по отношению к должнику посторонню силу, устранение которой
совершенно не зависит и не может зависеть от его воли и воли любого лица на его месте.
Сравнивая те или иные конкретные события, необходимо помнить, что одни и те же обстоятельства в
разных ситуациях могут иметь и различную квалификацию с точки зрения признания их непреодолимой силой,
препятствующей исполнению договора. Поэтому и теория и судебная практика постоянно продолжают искать такие
критерии, которые смогли бы дать более или менее конкретный ответ и тем самым помочь контрагентам
достичь необходимой определенности в их отношениях в случае возникновения соответствующих ситуаций
в процессе исполнения договора.
Следует отметить, что концепция французского права значительно уже по содержанию доктрины "тщетности"
или "неосуществимости" договора в праве Великобритании и США. Главная черта, возможно, имеющая
наиболее серьезные практические последствия для регулирования ответственности за нарушениедоговорных
обязательств, заключается в жестком подходе к случаям, когда нельзя говорить об абсолютной невозможности
исполнения обязательства. Решения французского кассационного суда не перестают повторять положение, что
"форс-мажор" относится к событиям, которые превращают исполнение в невозможное, а не к тем, которые
делают его только обременительным. Суды в своей практике по гражданским делам не применяли доктрины
ни доктрин об изменившихся обстоятельствах или экономической невозможности исполнения, ни отпадения
договора или тщетности коммерческого предприятия контрагентов. Невозможность должна была быть абсолютной.
И единственным исключением в данном случае были договоры, касавшиеся личного исполнения.
Довольно часто возникает вопрос о правовой квалификации забастовок как обстоятельства "непреодолимой
силы". Во французской судебной практике подход к ним с точки зрения предвидимости этого события
решался с учетом конкретных обстоятельств. Так, если при подписании договора уже можно было предвидеть
возможность забастовки, то она не признавалась "форс-мажорным" обстоятельством.
Помимо необходимости "привязки" события, претендующего на "форс-мажорное", к конкретным условиям
некоторые французские суды требовали также, чтобы данное событие было не только непредвиденным для обычного
человека, но чтобы оно было таковым и для лица, которое ссылается на него для освобождения от
ответственности. Таким образом, знание должником особых обстоятельств, сопутствующих наступлению
невозможности исполнения, давало судам основание не признавать события форс-мажорными и, следовательно,
возлагать ответственность за них на это лицо.(Comparative Report on Force Majeure
in Western Europe. Edited by M. Kurkela. Helsinki, 1982, p. 58-59)
